Атомный кот

Рассказ из истории подплава! 

У Василия было порвано правое ухо и щека, от этого казалось, что он всё время улыбается. Но Василий никогда не улыбался потому, что был суровым военно-морским котом, а шрамы свои получил в боях с крысами.

Чтоб снять с себя обвинения в котофобии, посвящаю Василию отдельный рассказ.

Мы приняли ТК-13 на время, чтоб её экипаж сходил в полноценный отпуск (два месяца для неплавающих), а нашу крошку в это время повёл в море разбивать об лёд не скажу какой экипаж.

Пришли мы дружным табором с вещичками на корабль, минут за десять подписали акты и начали дружно пить знакомиться с матчастью. Сижу я в центральном и щёлкаю кнопками своего пианино, как чувствую на себе чей-то взгляд.

Поворачиваюсь — на комингс- площадке сидит какое-то чёрно-белое чудовище с порванным ухом и улыбается мне.
— Ты кто? — спрашиваю у него.
— Мяу! — говорит оно.
— Да я вижу, что не собака, зовут-то тебя как?

— Василием его зовут, — отвечает мне командир ТК -13 выходя с нашим из штурманской рубки.

— Саша (это уже нашему командиру) вы его тут не обижайте мне! Он у нас крысолов знатный и вообще умнее минёра нашего!
— Умнее минёра это не показатель, конечно, но что ты, Володя, мы детей, животных и минёров не обижаем.
— Саша, не приму корабль обратно, если что! Ты меня знаешь! Подвинься, Василий! Василий двигается и они уходят.

Здесь я и столкнулся в первый раз с таким явлением, как крыса на подводной лодке. На удивление хитрые твари, доложу я вам. Проникали всюду и воровали всё, что хоть как-нибудь можно было съесть. У меня, например, однажды украли сосиску из банки с железной крышкой. Прихожу в каюту, а на полу лежит банка, которая стояла в закрытом секретере, крышка открыта и сиротливо лежит одна сосиска. А было-то две!!!

— Диииима! — кричу начхиму в соседнюю каюту, — иди-ка сюда-ка!
Высовывается Дима.
— Ты зачем,- говорю, — сосиску-то у меня украл?
Дима смотhи на банку

— Эдик, ну посмотри на меня. Разве я похож на человека, который украдёт одну сосиску, если может украсть две?

Логично, конечно. Ставили мы на них крысоловки везде, Василию объясняли, чтоб не трогал приманку в них. Не трогал.

ПРИГЛАШАЮ В СВОИ ЧАТЫ

Крысы попадались, но всё равно не истреблялись, поэтому на Василия был расписан график с кем сегодня он спит в каюте. Каждый день. Я подчёркиваю, каждый день, в восемь часов вечера, когда вахта собиралась в центральном посту на отработку, Василий приходил с задушенной крысой, бросал её у кресла дежурного по кораблю, выслушивал похвалу в свой адрес и гордо уходил.

— Эбля! — кричали мы ему сначала, — крысу-то свою забери!!! Но потом поняли, что Василий был аристократом по натуре и есть крыс брезговал.

Он просто их убивал. Поэтому верхний вахтенный, приходя заступать в восемь часов вечера, всегда приходил с пакетиком. Получал автомат, патроны и крысу. Выходя на ракетную палубу он размахивал крысой над головой и, когда слетались чайки, бросал её в воздух. Потом пять минут наблюдал за инфернальной картиной разрыва крысы на части, вытирал брызги крови с лица и шёл охранять лодку.

Кстати, знаете, мне кажется, что если северным чайкам подбросить в воздух человека, то они и его сожрут, может быть даже с пуговицами.
Пару раз мы пытались вынести Василия но волю погулять.

Он ошалелыми глазами смотрел на вселенную и кричал на нас:
— Что же вы делаете, фашысты!!! Немедленно верните мне на борт!!! Я же корабельный кот или где?!

Мы выносили его на пирс и отпускали:
— Василий, ну сходи там себе кошку найди какую-нибудь, разомни булки-то!

Но Василий пулей бежал к рубочному люку и сидел там ждал, пока кто-нибудь его не спустит вниз. Аристократы, видимо, не только крыс не едят, но и по вертикальным трапам не ползают.

А потом нас собрали в море. Ну вы же герои у нас, чо, сказало нам командование, не слабо ли вам выйтb на этом престарелом крейсере в море на недельку-другую, потешить, так сказать, старичка, напоследок. Конечно не слабо. Что делать с Василием решали на общем офицерском собрании.

Василий сидел на столе и лизал яйца внимательно слушал.
— Что делать-то с Васей будем? В море брать его страшновато, вдруг не выдержит, может домой кто отвезёт на время?
— Да как домой-то, он же из лодки выйти боится.
— А давайте тогда, вернемcя на двести вторую и отдадим?
— А давайте. Отнесли Василия на соседний борт и ушли в море. Возвращаемся, а на пирсе нас встречает родной экипаж ТК-13, заметно отдохнувший, загорелый (хорошо быть нелинейным экипажем) и радостно машет нам фуражками.

Дружной толпой заваливаются на борт ещё до того, как поставили трап.
— Так, где Василий? — первым делом спрашивает командир ТК-13 у нашего.
— Да на двести вторую его отдали, чтоб не рисковать.
— Саша, я тебя предупреждал! Или подай мне сюда Василия, или мы пошли дальше в казармы водку пить и развращаться!!!
— Эдуард, сбегай, а? А то мне этот береговой маразматик всю плешь проест!

А чего бы и не сбегать? После двух недель в море задница-то как деревянная. Иду на двести вторую.
— Вы к кому, тащ? — интересуется верхний вахтенный двести второй
— К деду Фому. Скажи там своим береговым, пусть начинают суетиться — морской волк на борт поднимается!
— Центральный, верхнему! Тут к вам моряк какой-то пришёл. Выглядит серьёзно.

Ну вот то-то и оно. Спускаюсь вниз и на последней ступеньке мне каааак вцепится в жопу кто-то когтями и кааак давай лезть по моему новенькому альпаку ко мне на грудь! Василий, понятное дело. Худой весь какой-то, весь облезлый.
— Чтовыблядименябросилиуроды! — кричит мне Василий, глядя прямо в лицо, — дакаквыпосмеличервименясмоегородногокорабляунести! Жывотные! Жывотные вы!

— Позвольте, — отвечаю, поглаживая его — Василий, но мы для Вашего же блага постарались, здоровье ваше, так сказать, поберегли. Лодка же такая же и люди тут хорошие, котов не едят!
— Заткнись! — продолжает кричать на меня Василий, — заткниськозёлинесименядомойпокажыв!!!!
— Ну, — говорит дежурный по двести второй, — две недели тут просидел под люком. Не ел почти ничего и всё вверх смотрел. Вынесли его на землю один раз, он все пирсы оббегал и сел потом на вертолётной площадке в море смотреть. Чуть отловили его обратно на борт. Ну и характерец!

Несу Василия обратно за пазухой, а там его уже командир ждёт, волнуется (наш-то в кресле спит, а этот бегает по центральному)
— Принёс?
— Ну, — говорю, — вот жешь он!

И стою наблюдаю картину, как капитан первого ранга, целует Василия во все места подряд и радуется, прямо как малое дитё.
Так что я не то, чтобы не люблю котов, но я привык любить конкретные личности, а не мегатонну фотографий в своей ленте.
Вот и вся история.

Share
Share